Форум Индейцев Белгородчины

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум Индейцев Белгородчины » Войны и воинское искусство » Война в жизни индейцев


Война в жизни индейцев

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Война не могла не отразиться на социальных, церемониальных и экономических сторонах жизни индейцев Равнин. Она не была делом лишь одного какого-то класса или только представителей мужского пола. Она касалась каждого члена племени от рождения до смерти. Девочки, так же как и мальчики, зачастую получали свои имена в честь военных подвигов прославленных бойцов. Женщины танцевали со скальпами, восхваляя деяния родственников, а их плач над телом погибшего родича был наиболее эффективным средством для организации карательного похода. Большая часть общеплеменных церемоний была так или иначе связана с войной.
Многие исследователи высказывали предположение, что индейская война несла в себе определенный игровой момент, приводя два основных довода:
1) система подвигов, где убийство врага ценилось не высоко;
2) незначительные потери даже в крупных сражениях.
Стэнли Вестал отмечал, что кровопролитие и убийство не было для индейца главной целью схватки. Воин, если только он не отправлялся в поход, чтобы отомстить за убийство соплеменника, или не сражался, защищая свою семью, делал из войны некую "игру на публику". Он дрался не столько ради того, чтобы нанести урон врагу, сколько ради показа всем своей доблести. Другой исследователь отмечал, что индейская война "трансформировалась в великое игрище, в котором подсчет "ку" на враге часто брал верх над его уничтожением". Проведенный автором данной книги анализ различных столкновений отвергает эту идею, как один из многочисленных мифов, окружающих историю индейских войн. Во-первых, даже несмотря на градацию подвигов, воины всегда стремились убить врага и при благоприятных обстоятельствах никогда не отказывали себе в этом удовольствии, о чем свидетельствуют многочисленные рассказы и воспоминания участников тех далеких событий. Во-вторых, минимальные потери в жестоких боях, по мнению автора, свидетельствуют лишь о великолепной выучке краснокожих бойцов. В защиту этого утверждения говорят битвы с американскими солдатами, чья система подвигов кардинально отличалась от индейской и чьей единственной целью было уничтожение противника. Однако и в этом случае даже при крупномасштабных сражениях потери индейцев, как правило, составляли не более 1-3 десятков воинов. Нападения кавалерии на спящие лагеря краснокожих, во время которых гибло много людей, также, как это ни покажется странным, подтверждают данное утверждение. Во время таких нападений воины бросались на защиту убегающих женщин, детей и стариков, но процент погибших мужчин всегда был минимален, а женщин и детей едва ли можно причислить к боеспособной силе племени. При анализе различных столкновений обращают на себя внимание многочисленные ситуации, в которых воин в одиночку бросался в гущу врагов, скакал вдоль рядов сотен стреляющих в него противников и т.п., оставаясь при этом в живых. Индейцы объясняли такие феномены наличием магической силы, но разгадка кроется именно в том, что индеец был высококлас¬сным бойцом, с которым, по словам многих американских офицеров, мало кто мог сравниться.
Многие участники сражений с краснокожими сообщали, что наиболее агрессивными бойцами были юноши от 16 до 25 лет. Рэндолф Мэрси в 1850-х годах отмечал, что на Равнинах даже при не предвещающей неприятностей встрече с молодыми воинами стоит быть особенно внимательными и всегда держаться настороже. Причина этого заключалась в том, что слишком многое в социальной жизни племени зависело от военных заслуг, и молодой человек, не проявивший себя на тропе войны, был никем. Стремясь завоевать общественное признание, молодые воины не раздумывая бросались на самые опасные участки боя, совершая подвиги или погибая. В то же время мужчины среднего возраста, уже добившиеся определенного положения в племени, обычно резко отходили от участия в военных действиях. Оба эти факта -- агрессивность и некоторая показушность в действиях молодежи и отход от военных действий мужчин после 35-40 лет -- достаточно широко освещены в научной литературе. При этом этнографы и историки не увязывают их в единое целое. По мнению автора, данные факты ясно показывают связь между системой подвигов и продвижением человека по социальной лестнице. Именно совершение конкретных подвигов открывало молодому воину путь к тем или иным племенным институтам -- воинским обществам, предводительству военных отрядов, лидерству в общине или племени. Справедливости ради стоит отметить, что для юноши из богатой семьи этот путь в некоторой мере был более простым. Например, его семья могла купить для него место в одном из лидирующих воинских обществ, но, если на его счету не было достаточного количества боевых подвигов, он не мог рассчитывать на роль вождя общины или племени. Следует понимать, что для достижения определенного положения в обществе от индейца требовалось не просто проявить себя на войне, но и совершить ряд конкретных подвигов. Безрассудная молодежь, недавно ступившая на тропу войны, при любой возможности старалась пополнить свой невеликий список заслуг тем или иным подвигом, дававшим им в социальной жизни право претендовать на определенное положение в воинском обществе, общине или племени. Молодые воины в бою разыгрывали "спектакль", быстро перемещаясь с места на место, издавая боевые кличи, эффектно атакуя врагов и бросаясь в самые горячие места сражения. Каждый из них знал, что, если его деяния не будут на устах всего племени, он не сможет стать влиятельным человеком. Подобные действия молодых бойцов могли показаться белому наблюдателю некой замысловатой игрой, но суть их заключалась в ином.
Путь молодого воина был долог и непрост. Следуя ему, он должен был выполнить определенную программу. Например, юноша кайовов, подобно молодым людям из других племен, начинал свою карьеру в возрасте 15-16 лет. В первом походе он выполнял роль прислуги для старших воинов. Годам к 20, а иногда и в первом походе, он совершал какой-либо подвиг и переходил в разряд катайки -- людей, участвовавших в боевых действиях и отличившихся в них. С этого момента он мог вступить в одно из воинских обществ более высокого ранга. В дальнейшем в зависимости от боевых успехов укреплялось и его положение в племени. Если ему удавалось стать заметной фигурой, он мог перейти в разряд тойопки -- предводителей военных отрядов, это обычно происходило годам к 30. С ростом его успехов и влияния все больше бойцов готовы были присоединиться к нему, и он начинал руководить крупными экспедициями. Рангом выше катайки стояли катайсопан -- люди, совершившие не менее четырех величайших подвигов и принимавшие участие во всех типах военных действий. К четырем величайшим подвигам относились: посчитать первый "ку"; атаковать врага, прикрывая отступление соплеменников; спасти соплеменника от атакующих врагов; в одиночку атаковать лидера вражеского отряда, пока не начался всеобщий бой, что было равноценно самоубийству. С этого момента индеец мог быть принят в общество каитсенко, в котором состояло ограниченное число величайших воинов племени. Когда мужчина, выполнив необходимую программу, добивался высокого положения, он мог отойти от военных дел и принять активное участие в социальной жизни племени. Еще Эдвин Дениг в 1854 году отметил тот факт, что достигший высокого положения ассинибойн не только редко хвалился своими подвигами на публике, но и знаки отличия носил лишь во время самых важных племенных собраний и церемоний.
Индейцы Великих равнин никогда не вели войн на полное уничтожение противника. А потому их так удивляла тактика американской армии, постоянно идущей по их следу. Если ситуация была крайне рискованной, опытный воин чаще всего уходил от нее, разумно полагая, что вполне может дождаться дня, когда его враг окажется в более беззащитном положении, чем сегодня. Для отряда, даже довольно крупного, было почетнее вернуться с одним-единственным вражеским скальпом, не потеряв при этом никого из своих бойцов, чем убить дюжину врагов, потеряв одного.
Основными целями индейской войны были: нанесение наибольшего урона противнику с наименьшим риском для себя; захват добычи, которой обычно являлись лучшие лошади; защита своих охотничьих угодий. Среди мотивов каждого воина можно выделить четыре основных: военная слава, оказывавшая огромное влияние на положение мужчины в племенном сообществе; добыча; месть; защита своего народа и охотничьих угодий.
Амбиции мужчины-индейца сводились к своего рода соревнованию с соплеменниками и противниками. Воин желал вызывать восхищение и у тех, и у других, пользоваться авторитетом в племени и превосходить мужчин-соплеменников в количестве убитых врагов, угнанных лошадей, совершенных героических деяний, владеть лучшими скакунами, иметь много жен и хорошее, наполненное всем необходимым жилище. Дух индейского лагеря был таков, что молодежь, отправляясь в военный поход, думала о тех счастливых мгновениях, которые им предстоит испытать. По мнению Гриннела, их отношение к сражениям в чем-то напоминало отношение современного охотника на крупную дичь к преследованию опасной добычи. Такой подход к войне, несомненно, проистекал из системы подвигов, существовавшей среди всех равнинных племен.
Антрополог Ральф Линтон отмечал, что война была основным видом деятельности мужчин, а также главной движущей силой всей индейской культуры. Красивый Щит, шаманка кроу, вспоминала: "Когда не нападали наши враги, на них нападали наши воины, а потому всегда кто-нибудь где-то сражался. Мы, женщины, иногда пытались остановить своих мужчин от походов против врагов, но это было все равно что говорить с зимней вьюгой". Примечательны слова, сказанные вождем команчей в конце XVIII века, после того, как они заключили мирный договор с испанцами. Узнав, что Новую Мексику посетила делегация липанов с целью заключения мира, он попросил испанцев отказать им, иначе у команчей не останется врагов, с которыми можно воевать, и его воины станут изнеженными и женоподобными. Один из стариков так объяснял значение войны для индейцев: "Они, те воины, не были заинтересованы в нанесении врагам сокрушительного удара -- они были заинтересованы лишь в том, чтобы доказать, как сильны они были... Война была вызовом -- вызовом себе и возможностью доказать свою значимость и необходимость себе и другим. Но она также была и вызовом врагам, давая возможность им узнать, что мы были там и не боялись их. Отношение врагов к нам было таким же".
Стэнли Вестал отмечал: "Страсть к престижу была огнем, который поглощал их сердца, и на этом было по¬строено все их общество. Для них престиж был всем, и завоевать его можно было на тропе войны". Жизнь мужчины концентрировалась вокруг военных рейдов и набегов. Детям с юного возраста внушали, что смерть в бою, помимо того, что сама по себе почетна, также защищает человека от всех неприятностей, которые ожидают стариков. По словам одного из черноногих, "война была лучшим способом для юноши сделать себе имя".
Человека трусливого или ленивого презирали, его жизнь была полуголодной и трудной. Например, у черноногих во время перекочевки бедным семьям для перевоза поклажи лошадей давали родственники, вожди или амбициозные люди, желавшие посредством своих поступков привлечь сторонников. Если семья обеднела, потому что ее лошадей угнали враги или они погибли от зимних метелей, у нее не было проблем. Но если человек был таковым из-за лени или трусости и не предпринимал попыток поправить своего положения, не присоединялся к военным набегам, ему отказывали со словами: "Пусть идет пешком". Это должно было заставить его задуматься. Художник Джордж Кэтлин однажды едва не лишился своих многочисленных работ, написанных в поселении манданов, когда попытался нарисовать портрет одного из местных щеголей. По словам художника, в поселении жило несколько таких людей. Они никогда не охотились на опасных зверей и не ходили в военные походы, будучи людьми трусливыми. Каждый день вышагивали по деревне, разодетые в лучшие одежды, которые, однако, были сшиты из шкур безопасных животных. В их одеянии не было ни скальпов, ни когтей медведя гризли. "Вожди и воины ни во что не ставят этих чистоплотных и элегантных джентльменов... все племя называет их старухами, или заячьими душами". Но они были столь живописны, что художник не мог отказать себе в удовольствии написать портрет одного из них. Едва он начал рисовать, в его жилище вбежал переводчик и взволнованно сообщил Кэтлину, что он нанес вождям величайшее оскорбление, нарисовав такое ничтожное существо. "Если вы изобразите его на холсте, вы должны тотчас уничтожить их портреты, -- сказал переводчик. -- У вас просто нет выбора, мой дорогой сэр".
Для достижения положения в индейском обществе недостаточно было быть только храбрым -- богатство, за¬ключенное в лошадях, магических амулетах и т.п., делало человека не только самостоятельным и независимым, но и давало возможность проявлять благородство по отношению к нуждающимся и тем самым завоевывать сердца последователей. Отсюда видно, насколько важен был экономический мотив войны.
Существовало три основных способа пополнения сво¬его табуна: покупка, поимка диких лошадей и воровство у других племен. Покупка требовала материальных затрат. Диких лошадей было довольно мало, а, кроме того, ловля даже одного мустанга требовала большого искусства и определенной удачи. Своровать индеец мог сразу несколько голов. Помимо этого, в отличие от мустанга, уведенная лошадь практически наверняка была объезжена. Опытный боец из племени шайенов Маленький Волк говорил: "Существует мало деяний, которые были бы такими же почетными, как кража лошадей у наших врагов". Кража лучших вражеских скакунов не только повышала статус и состояние воина, но и делала племя богаче и сильнее, а врага слабее.
Одним из серьезных стимулов для присоединения к набегу была бедность, ведь в результате успешного предприятия можно было поправить свое незавидное положение. Не случайно многие, наиболее активные конокрады черноногих происходили из бедных семей. Показательна ситуация, в которой отец юноши из племени кри отговаривал того от присоединения к военному походу. Он пытался остановить сына, говоря, что их семья богата, у него вдоволь прекрасных коней, ему не нужно "словно бедняку рисковать ради них своей жизнью".
Еще одним доказательством важности экономического аспекта войны являлись племенные предпочтения. Например, пауни совершали больше набегов на южные племена -- команчей и кайовов, чем на северные, потому что те владели большими табунами и их лошади были лучше. Черноногие предпочитали отправляться в набеги против кроу и племен Скалистых гор, а против ассинибойнов и кри, не имевших достаточного количества хороших коней, ходили только мстить. Кроу редко отправлялись в походы против ассинибойнов -- только в случае необходимости отомстить за гибель соплеменников. Их основными целями были сиу и черноногие, владевшие большими табунами лошадей. Многие племена не хотели воевать с ассинибойнами и причина тому была экономической -- с них нечего было взять.
В военном походе индеец мог также захватить оружие, пленников, талисманы и церемониальные трубки, представлявшие для краснокожих большую ценность. А во время нападений крупных отрядов на лагеря противника -- одежду, меха, запасы пищи и шкур. Даже при проникновении во вражеский лагерь воин мог отвязать щит, висящий на шесте у палатки, и взять его. Брошенные врагами вещи и оружие победители подбирали и после боя. Военные трофеи оставляли себе и выставляли напоказ на парадах и плясках. Захват в плен американ¬ских и мексиканских женщин и детей и их последующая перепродажа белым торговцам была на протяжении XIX века отдельным и весьма доходным бизнесом команчей. Порой военные отряды возвращались в свои лагеря с десятками пленников, за каждого из которых торговцы выплачивали выкуп товарами на сумму от 50 до 200 долларов. Справедливости ради следует отметить, что этот бизнес был свойствен только команчам. Еще одной отличительной их чертой были угоны скота, который они захватывали в огромном количестве на территории США и продавали в Мексике.
Но не только амбиции и добыча вынуждали воина браться за оружие. В начале XIX века один из белых путешественников писал: "Каждое племя имеет своих извечных врагов, за чьи обиды должно мстить кровопролитием. Их война редко ведется открытыми атаками или битвами. Вместо этого они выслеживают друг друга, пока одной из сторон не удается неожиданно напасть и вырезать другую. Атакуя, они издают страшный пронзительный крик, называемый военным кличем. С убитых сдирают скальпы". Берландиер отмечал: "Другой мощный мотивирующий фактор в их войнах -- жажда мести. Этими людьми (индейцами. -- Авт.) скорее движет инстинктивная ярость диких зверей, чем человеческое чувство гнева. Их отцы внушают им идеал мщения с младенчества... Жажда мести сподвигает их совершать карательные рейды, занимающие большую часть жизни. Каждый из друзей убитого врагами мужчины старается начать одну из таковых личных войн. Друг возглавляет отряд мстителей, а его участники с энтузиазмом следуют за ним. Вожди потворствуют этим рискованным вылазкам, которые поддерживают боевой дух среди людей. В действительности, сами вожди часто подстрекают их".
Месть за гибель соплеменника от рук члена другого племени была основным мотивом рейдов за скальпами. Кроме того, по словам индейцев, эти действия ставили целью отбить у противника охоту совершать подобное в будущем. Но, несмотря на частые заявления краснокожих о превентивности рейдов, чем серьезнее были потери противника, тем сильнее оказывался ответный удар. Рэндолф Мэрси отмечал, что индеец "не знает прощения, и оскорбление может быть смыто только кровью". При этом весьма примечательно замечание Вильяма Гамилтона: "Имейте в виду, и это касается всех племен, несмотря на противоположные замечания некоторых авторов, мало знакомых с характером индейца, и равнинного, и горного, -- индеец никогда, ни на мгновение не считает себя агрессором (курсив мой. -- Авт.). Для него достаточно того факта, что погиб кто-то из его соплеменников". О справедливости этого высказывания свидетельствуют многочисленные факты. Существует много историй о том, как начинались войны после гибели одного из воинов, пытавшегося выкрасть лошадей у племени, с которым его народ был в мире. Соплеменники погибшего особо не утруждали себя размышлениями о том, насколько справедливо был наказан конокрад. Была пролита кровь, а этого до¬статочно, чтобы собрать отряд мстителей и отправиться в поход.
Большинство исследователей отмечает, что рейды за скальпами были более распространены в первой половине XIX века, тогда как во второй преобладающим мотивом военных походов стали набеги за лошадьми. Но во время набегов конокрадов часто убивали, что заставляло воинов браться за оружие и мстить за потери. Этот замкнутый круг нашел очень точное отражение в словах шаманки кроу по имени Красивый Щит: "Не важно, чья сторона выиграла тот или иной бой -- мы или враги, проигравшие всегда находили возможность нанести ответный удар. Именно из-за желания свести счеты наши мужчины постоянно сражались с врагами, и именно из-за этого желания в лагерях постоянно были люди, скорбящие о павших".
Сиу по имени Стрелок говорил, что достойный мужчина "храбр, чтобы защитить себя и других... Он добр ко всем, особенно к бедным и нуждающимся. Племя смотрит на него, как на своего защитника, и от него ждут, что он будет щитом для женщины". В этой, казалось бы, достаточно простой фразе очень хорошо отражен менталитет краснокожих. По мнению автора, очень важным является понимание устройства индейского общества, где понятие защита в первую очередь распространялось на свою семью, имущество, общину, племя, основной источник пропитания (бизоны), и лишь в последнюю очередь -- на племенные земли. Концепция племени очень четко отражена на примере омахов. Слово уките имело в их языке два значения -- глагол "сражаться" и существительное "племя". Фрэнсис Лафлеш высказал мнение, что существительное произошло именно от глагола, что дает представление о сущности племенной формации. Слово "сражаться" применялось только для обозначения схваток с внешними врагами, где можно было завоевать боевую славу. Стычки, даже кровавые, во время ссор между омахами обозначались другими словами, и никаких заслуг в них не присуждалось. Тем самым оба значения "уките" подразумевали объединение родственных друг другу людей, которые должны защищаться вместе.
Один из современников писал, что индейцы считают дичь, находившуюся на их территории, собственностью и "весьма ревностно относятся к появлению на них чужих охотников, для которых столкновение с ними (хозяевами. -- Авт.) часто бывает фатальным". Вторгшийся враг представлял потенциальную опасность не возможностью закрепиться на привычной для племени территории, а последующими набегами и рейдами на оказавши¬еся в окрестностях общины, а также использованием и соответственно сокращением дичи и пригодных для корма лошадей пастбищ. И хотя при сборе превентивного отряда могли звучать такие слова, как изгнать, смысловое значение их заключалось в понятии отогнать от себя на безопасное расстояние, но никак не очистить от врагов принадлежавшие нашему племени земли. Один из белых торговцев, проживший среди индейцев долгие годы, в середине XIX века писал: "Ни одно из этих равнинных племен не заявляет особых прав на какую-либо ограниченную территорию... Если дичь исчезала, они имели право охотиться на нее на любых землях своих врагов, где они смогут защитить себя. Им нужна не земля, а источник пропитания". Более того, из истории договорных взаимоотношений с евро-американцами видно, что понимание принадлежности земель тому или иному племени некоторое время было мало доступно для краснокожих обитателей Равнин. Подписывая первые договоры о продаже земли, они зачастую руководствовались лишь желанием получить обещанные подарки в обмен на отказ появляться в определенном районе.
Тем не менее каждое племя занимало более-менее определенную территорию, которая, однако, четких границ не имела. Многие земли считались нейтральными и оспаривались сразу несколькими племенами, что приводило к жестоким столкновениям между ними. Даже между различными группами внутри племени или союзными племенами не всегда были установлены границы. В период договоров с правительством США из-за этого возникали недоразумения -- одно племя "продавало" земли, на которое претендовало другое. На протяжении всего XIX века племенные территории постоянно менялись в результате усиления или ослабления тех или иных племен. Индейцы никогда не вели политических войн, преследующих цели захвата чужих земель. Если дичь на занимаемой ими территории по каким-то причинам исчезала, они, если полагали, что смогут защитить себя, мигрировали на земли, занимаемые соседними племенами, в результате чего между ними происходили столкновения. Иногда племена создавали союзы, позволяющие охотиться на землях друг друга и совместно отбиваться от врагов. Миграции бизоньих стад, доступ к огромным табунам лошадей и белым торговцам приводили к проникновению на чужие земли и вытеснению более сильными племенами более слабых. Примером может служить изгнание черноногими шошонов с Северных равнин в Скалистые горы, а также длительная война, а затем полный разгром и изгнание падуков (равнинных апачей) команчами в середине XVIII века. Сиу, ставшие впоследствии типичными равнинными индейцами, впервые появились на Равнинах только в послед¬ней четверти XVIII века, вытесняемые с востока сильными алгонкинскими племенами. Сперва сиу приходили к селениям арикаров, манданов и хидатсов небольшими, разрозненными и нищими группами, но к 1800 году они уже владели огромными табунами лошадей и могли выставить сотни воинов. Слухи о богатстве сородичей на Равнинах привлекали к ним новые группы сиу с востока, и в начале XIX века это племя стало одним из самых могучих народов Великих равнин. Их постоянно возраста¬ющая численность вела к необходимости расширения паст¬бищ и охотничьих угодий. Однако захват чужих территорий не был целенаправленной и организованной политикой сиу, а представлял лишь периодические вторжения на чужие земли и вытеснение с них живших там племен. При этом не было и не могло быть централизованного управления вторжением, поскольку оно никогда не было свойственно равнинным народам. Лишь с середины XIX века индейцы начали постепенно понимать необходимость защиты своих территорий, что в результате привело к многочисленным войнам с правительством США.
Несмотря на повсеместные утверждения современников и последующих исследователей о минимальных потерях индейцев в войнах, количество мелких стычек и крупных столкновений было столь велико, что в сумме ежегодные потери племен нередко оказывались огромными. Картина, рисуемая многочисленными исследователями, создает впечатление, что индейская война была не более чем игрой, пусть даже со смертью. Но это иллюзия. Индейцы не могли позволить себе превращать своих мужчин в "пушечное мясо", как это было принято в европейских армиях -- даже небольшие потери в межплеменных стычках для многих племен относительно их численно¬сти оказывались весьма чувствительными. Например, Де Смет в 1845 году писал, что в двух схватках с плоскоголовыми на западе черноногие потеряли 21 воина, кри на востоке убили 27 человек и увели очень много лошадей, а кроу на юге практически полностью вырезали целую общину пиеганов Короткие Шкуры, состоявшую из 50 семей (не менее 250 человек). Следует заметить, что Де Смет упомянул только крупные столкновения. Дениг в 1856 го¬ду писал, что в войне между кроу и черноногими ежегодно с каждой стороны в результате набегов и рейдов погибает более 100 человек, а если происходят серьезные столкновения между крупными силами, то в них потери каждой из сторон могут составлять от 50 до 100 человек. Ежегодные потери в войне между черноногими и ассинибойнами составляли не менее 40-60 мужчин с каждой стороны. Потери других племен в межплеменных войнах также были значительными. По данным Сэмуэла Эллиса, только за 4 месяца -- с 1 марта по 1 июля 1843 года -- пауни потеряли от рук врагов около 250 человек. Дениг сообщал, что в войне сиу с пауни и арикарами редкое лето проходит без того, чтобы воины сиу не привозили в свои лагеря множество скальпов этих врагов. "Да и в любое другое время года коротки были периоды затишья, когда не проводились пляски со скальпами, а по селению не разносилась монотонная военная песнь, сопровождавшаяся причитаниями тех, чьи друзья пали в битве. Их враги, тем не менее, тоже не ленились. Не проходило и нескольких ночей, чтобы они не увели у сиу лошадей или не убили кого-нибудь из них вблизи лагеря".
Войны приводили к серьезному дисбалансу в численности мужчин и женщин в индейских племенах. Льюис Морган отмечал, что соотношение взрослых женщин и мужчин у шайенов в 1860 году было пять к одному. Он же в 1862 году писал: "Соотношение численности женщин и мужчин у черноногих составляет три к одному из-за гибели воинов в битвах".
С появлением на Равнинах евро-американцев индейцы столкнулись с противником, тактика и цели войны которого полностью отличались от привычных им. Индейцам была незнакома война на полное уничтожение противника, и, как уже отмечалось выше, даже крупный военный отряд часто удовлетворялся лишь парой враже¬ских скальпов и возвращался домой с чувством выполненного долга. Индейцы никогда не преследовали разбитого врага, чтобы добить его полностью. Если враги обращались в паническое бегство, воины гнались за ними 5-10 миль, убивали тех, кого удавалось нагнать, после чего разворачивали лошадей и с победными песнями возвращались. Серьезными потерями считалось, если погибало человек 20. Потери в 40-50 человек были катастрофой, и племя надолго впадало в траур. Это не сложно понять, если провести простой подсчет -- средняя численность равнинных племен составляла около 3-4 тысяч человек, из которых количество воинов не превышало 600-900.
Первые столкновения с американскими солдатами сразу же показали индейцам, что перед ними новый жестокий противник, готовый все смести на своем пути. Индейцы яростно сопротивлялись, и военные кампании против враждебных племен держали их в постоянном напряжении. В отличие от индейцев, белые солдаты не пытались показывать свою удаль в бою -- их целью было убить как можно больше врагов. Кроме того, на место погибших солдат вставали новые, тогда как индейцам негде было искать новобранцев. Воины, обремененные семьями и не обладавшие современным оружием, могли противопоставить белым захватчикам лишь смелость и умение. Основной проблемой американской армии было найти кочу¬ющие лагеря противника. Со временем власти осознали, что победить воинов Равнин гораздо проще, если использовать против них индейских союзников. Индейцам достаточно долго удавалось противостоять американской армии, но к концу 1870-х годов войны на Равнинах были закончены, а индейцы разбиты и помещены в резервации. Как ни странно, но важнейшей причиной поражения краснокожих оказалась не сила оружия бледнолицых, а полное истребление ими бизонов, являвшихся основным источником питания всех равнинных племен.
Политика США по отношению к свободным племенам была крайне жесткой. Ее вполне можно выразить фразой, приписываемой генералу Шеридану: "Хороший индеец -- мертвый индеец". В отличие от канадских властей, которым удавалось добиваться своего более мягкими способами, американцы пытались решить проблемы военными кампаниями, что приводило к человеческим жертвам среди солдат и белого населения и огромным материальным затратам. Многие боевые офицеры прекрасно понимали это. Юджин Вэйр писал: "Гораздо дешевле кормить индейцев, чем воевать с ними". Весьма любопытно в этой связи высказывание генерала Митчелла, сделанное в 1864 году: "Хорошо известно, что содержание одного кавалеристского полка в полевых условиях обходится ежегодно в миллион долларов. В моем округе -- от Омахи до Южного перевала, расквартировано три полка, то есть на них тратится три миллиона в год... Я бы увел этих индейцев в резервации, разодел бы их в шелка, кормил бы жареными устрицами и снабжал бы карманными деньгами на игру в покер, а также давал бы им столько табака и виски, сколько бы они захотели. Благодаря этому у меня бы каждый год оставался лишний миллион долларов для моего маленького округа".
Насколько бы ни были разумны вышеприведенные доводы двух боевых офицеров, оба исходили не из принципов справедливости, а лишь из выгоды тех или иных методов порабощения краснокожих жителей Великих равнин. В армейских рапортах индеец, как правило, вы¬ставлялся коварным дикарем, всячески препятству¬ющим продвижению цивилизации на "свободные" земли Запада. В этой связи интересно замечание одного из гражданских современников: "Я не считаю, что слово "коварный", обычно применяемое к индейским племенам, всегда справедливо. Мы едва ли можем сказать о племени, что оно коварно, если оно через своего вождя предупреждает, что не пропустит белых людей через свои земли. Можно только похвалить индейцев за мужество и прямоту, когда они говорят, что если переселенцы застрелят членов их племени, как это обычно бывало, они убьют их".
Алексей Сергеевич Злыгостев
http://historik.ru/ "Historik.ru: Книги по истории"

0

2

Энциклопедия военного искусства индейцев Дикого Запада
Юрий Стукалин

Описание:
Эксмо, Яуза. Войны Дикого Запада. "Сегодня хороший день, чтобы умереть!" - восклицали индейские воины Дикого Запада перед битвой. Они были дикими и жестокими, но невероятно мужественными и умелыми бойцами. Выпускники знаменитого Вест-Пойнта год от года терпели поражения от безграмотных дикарей, изучавших искусство войны не за партами военной академии, а на практике. Лишь переняв индейскую тактику боя, американская армия начала одерживать победы над краснокожими противниками.
Эта книга - первая полная энциклопедия военного искусства индейцев Дикого Запада, беспрецедентная по охвату материала, не имеющая аналогов не только в отечественной, но и зарубежной военно-исторической литературе. Вооружение и тактика всех индейских племен, их представления о войне и подвиге, цели и мотивы боевых действий, военное искусство и воинские обычаи, методы нападения и обороны, воспитание и обучение воинов, духовная и магическая составляющая войны - Юрий Стукалин досконально описывает и анализирует все аспекты боевого дела...
http://www.ozon.ru/multimedia/books_cov … 655.jpg...

http://www.giftbooks.ru/ws/48/4789.htm

увеличить

Отредактировано Лала (09.02.2009 05:26:17)

0

3

Привет! У нас на Украине, наверное, такой книги не достать! А в Хакасии очень холодно?

0

4

Книга  :cool:  :crazyfun:  :cool:

0

5

Пока Не Знаю Кто Я написал(а):

А в Хакасии очень холодно?

Привет! Давайте общаться в разделе разное,:Разговоры обо всем
В Хакасии прошедшие дни тепло было +3,а сегодня -15 и обещают до -30,жить можно,у нас очень красивая природа!
Жаль ничего не написано о тебе,хотелось бы узнать

0

6

Распалагает ли кто нибудь информацией о войнах команчей с шайенами?

0

7

Анпету ваште! Добрый день! Решил заняться черноногими. Не слышал ли кто о битве у Молочной реки в Монтане, где было сражение черноногих с правительственными войсками, о нем я узнал из кинофильма "На тропе войны", или это придумал сценарист ?

+1

8

Я знаю только о сражении на Молочной реке ( Battle of Milk Creek) которое произошло осенью 1879 года. на деревню ютов напал отряд под предводительством майора Торнбурга.
Об это  сражении можно во многих книгах найти материал. В частности есть статья в журнале The Colorado Magazine - Elmer R. Burkey, "The Thornburgh Battle With the Utes on Milk Creek."

0

9

Доброй ночи ! Спасибо за информацию, но про ютов я у Ди Брауна читал, а тут черноногие... наверное художественный вымысел. Какую вообще по черноногим посоветуете информацию, кроме Шульца ? Зайду на месоамерику...

Отредактировано Пока Не Знаю Кто Я (24.08.2009 01:21:18)

0

10

Русско - индейская война(интересная статья)   http://statehistory.ru/1312/Russko-inde … a-Amerika/

0

11

-  ОБРЯДЫ ПОСВЯЩЕНИЯ В ВОИНЫ И ПРАВИЛА ПОВЕДЕНИЯ В ВОЕННОМ ПОХОДЕ У РАВНИННЫХ ОДЖИБВЕ –
  По обычаям индейцев в течение первых трёх походов, которые совершает молодой человек, его подвергают неприятным и своеобразным испытаниям, не обязательным для старых воинов. МОЛОДОЙ ВОИН должен всегда покрывать своё лицо чёрной краской, а также носить шапку или какой-нибудь другой головной убор. Ему полагается идти по следу старших, не обгоняя их. Ни лица, ни тела нельзя чесать пальцами, а нужно делать это только сучком. До сосуда, из которого ест и пьёт молодой воин, и до его ножа никому другому дотрагиваться нельзя. Два последних запрета аналогичны тем которые распространяются на молодых девушек во время первых менструаций.
      Каким бы тяжёлым и утомительным ни был переход, молодой воин до наступления темноты не должен при-касаться ни к еде, ни к питью или присаживаться на отдых. Если приходится останавливаться на несколько ми-нут, то надлежит повернуться лицом к родине, чтобы Великий Дух видел, что ты собираешься вернуться домой.
    НОЧЬЮ тоже полагается соблюдать известные правила. Если место, выбранное для ночлега, находится недалеко от кустарника, лагерь огораживают воткнутыми в землю ветками. Если кустов поблизости нет, место ночлега всё равно нужно окружить маленькими палочками или пучками травы, растущей в прерии. Вблизи входа в ограждённое пространство располагаются предводитель и старые воины, далее, в зависимости от возраста и заслуг, -более молодые люди. На противоположном конце спят юноши с чёрными лицами, впервые принимающие участие в военном походе. Все воины, как старые, так и молодые, ложатся спать, повернувшись лицом к родной земле. Изменить положение нельзя, как бы ты не устал и как бы оно ни было неудобным. Не разрешается также двум индейцам совместно пользоваться одним одеялом на ночлеге: ни покрываться им, ни подстилать.
    Во время похода воинам не полагается садиться на голую землю, не подложив под себя пучка травы или охапки веток. Ноги следует по возможности сохранять сухими. Пересекая болото или переходя реку в брод, нужно стараться не замочить одежду, а выйдя на берег –тотчас вытереть ноги травой. Воины никогда не пользуются торной тропой, если её можно обойти. Когда сделать этого нельзя, ноги натирают особым снадобьем. ЗАПРЕЩАЕТСЯ перешагивать через вещи, принадлежащие воину твоего отряда, через его ружьё, одеяло, томагавк, нож или палицу, а также через руки, ноги или тела лежащих или сидящих людей. При случайном нарушении этого правила тот, чьё тело или вещи подверглись подобному поруганию, должен схватить человека, нарушившего обычай, и бросить на землю, причём тот не    имеет   права  сопротивляться, даже если сильнее противника.                                               
    ПОСУДА, из которой едят и пьют воины, обычно делается из дерева или древесной коры, а посередине про-водится особая отметка. Идя в поход, пользуются одной стороной посуды, возвращаясь –другой. К концу военного похода, когда до дома уже остаётся не более одного дня пути, посуду вешают на дерево или бросают в прерии.
    Нужно ещё упомянуть, что ночью предводитель группы посылает вперёд нескольких молодых воинов, которым поручается приготовить очищенную от кустов площадку (пушквау-гумме-генахгун). На этой площадке исполняется ОБРЯД ГАДАНИЯ(ко-цау-бун-цич-е-гун),чтобы узнать, где находится враг.
    Предназначенное для ритуала место расчищают от растительности и руками перетирают землю, чтобы она стала рыхлой и мягкой. Затем площадку огораживают кольями, так чтобы образовался прямоугольник, в который никто не мог бы войти. Предводитель, получив донесение, что площадка уже подготовлена, садится в конце её более отдалённом от территории врага. Здесь после песнопений и молитв он кладёт на края холмика, похоже-го на цветочную клумбу, два маленьких круглых камня. После того как вождь проведёт некоторое время в одиночестве и молениях Великому Духу, дабы тот указал тропу, по которой ему надлежит вести молодых воинов, к нему из лагеря посылают глашатая. Тот пройдя полдороги, возвращается назад, выкликая имена нескольких особо уважаемых индейцев, и приглашает их:  ,,Приходите выкурить трубку!’’. К предводителю, кроме названных по имени воинов, могут пойти и другие индейцы. Воины зажигают костёр и при свете огня наблюдают за результатом гадания. Камешки положенные вождём на вершину холмика, скатываются вниз: прочерченные ими в мягкой земле борозды указывают направление в котором следует идти на врага.
*Предводители Сиу-Янктонаи при культовом гадании, чтобы определить местонахождение противника вместо круглого камня используют голову журавля.
    На том месте, где происходило гадание, ночью вешают на вбитый кол кусочки материи, бисер или прочие приношения, которые жертвуют вождь и другие воины. В жертву могут принести также дже-би-уг или предметы, хранимые на память о погибшем друге. Последние обычно разбрасывают на поле битвы или, если удаётся вкладывают в распоротый живот врага, павшего в бою. Если у воина умер любимый ребёнок, он приносит с со-бой какую- нибудь часть его одежды, игрушку или чаще всего локон и тоже бросает его на поле боя. Разведчики, посылаемые впереди отряда на территорию врага, никогда не упускают случая обшарить брошенные палатки или места стоянок
Чтобы найти там детскую игрушку –маленький лук или обломки стрелы. Такую игрушку тщательно сохраняют до возвращения к своему отряду, и, если разведчики знают воина, потерявшего ребёнка, они показывают ему находку со словами: ,,Твой маленький сын, находится там-то, мы видели как он играет с детьми наших врагов. Не хочешь ли посмотреть на него?’’. Несчастный отец возьмёт игрушку, долго будет рассматривать её, прослезится, и вот он готов броситься на врага.
    ИНДЕЙСКИЙ ВОЖДЬ, возглавляющий отряд не располагает никакими иными мерами воздействия на своих воинов, кроме личного влияния. Не мудрено, что он прибегает к различным способам, чтобы возбудить и под-держать их воинственный пыл. Надо сказать, что обычно индейцы проявляют некоторое почтение к вождям и в какой-то мере подчиняются их приказам, но в большинстве случаев повинуются они только до тех пор, пока во-ля вождя полностью совпадает с желаниями тех, кем он руководит. Объявляющий поход брал на себя и командование. Остальные обязаны были выполнять его приказы до возвращения в посёлок. Командир-организатор нёс полную ответственность за результаты похода. Организаторы, которым не сопутствовала удача, в последствии не находили желающих принять участие в их акциях.
    Если кто-либо из индейцев участвующих в военном походе, нуждается в мокасинах, порохе, пулях или других жизненно важных вещах, ему достаточно взять в руку необходимый ему предмет и пройти с ним по лагерю, останавливаясь около тех своих соратников, от которых он рассчитывает получить помощь. Говорить ему при этом совсем не нужно, так как те воины, у которых много вещей, необходимых их товарищу, обычно тотчас делятся с ним. Если же такая попытка не увенчалась успехом, то сам вождь обходит людей и отбирает всё, что нужно, у тех, кто располагает излишками. Во время такого обхода вождя, одетого в боевой наряд, сопровождают два молодых воина.
    Во время сражения воины издают ВОЕННЫЙ КЛИЧ–сас-сах-кви. Этот протяжный, пронзительный вопль вселяет ужас в слабых или подвергшихся нападению невооружённых людей, но воодушевляет воинов, идущих на битву. Такой клич, как мне часто приходилось видеть, производит также необычайное впечатление на животных. Я видел как-то бизона, который до того был напуган воплем, что упал, словно подкошенный, не находя в себе сил ни бежать, ни оказывать сопротивление. Медведь, услыхав боевой клич, пугается иногда так сильно, что в полной беспомощности покидает свою берлогу или падает с дерева, на котором сидел.                                                               

    По описанию Теннера: перед вступлением в большой военный лагерь союзников, вновь прибывший отряд выставлял группу воинов, которые по всем правилам, стреляя и перебегая с места на место, как при боевых действиях, вторгались в лагерь расстреливая специальную палатку. (1814)
   Прежде, чем отправиться в страну врагов, или в походе устраивают праздник (Менис-со-но Ве-кун-де-вин). Приглашают на него обязательно чётное число участников(2,4,8 или 12 человек). Подаётся обычно цельная туша какого-нибудь животного (оленя, медведя, лося или другого зверя); вся она должна быть непременно съедена. По возможности рядом с участниками ПИРА ставят миски с медвежьим жиром, который пьют вместо воды. Гость не справившийся со своей порцией, становится посмешищем для окружающих. Откупиться от такого принуждения можно, подарив гостеприимному хозяину немного табаку. Если никто из присутствующих в палатке не в силах помочь очистить тарелку, зовут кого-нибудь извне. Во время еды нельзя сломать ни одной косточки; все кости тщательно собираются, связываются и подвешиваются на дереве. Этим хотят показать Великому Духу, что воины надеются вернуться домой с неповреждёнными костями.
   Угощение СОБАЧАТИНОЙ участников военного похода было обрядом имевшим символический смысл. Собака –это верный и послушный друг. Потребление мяса этого животного во время военного совета было присягой на верность и послушание командиру. (из книги Дж. Теннера)

+1

12

ВОЕННАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ЮЖНЫХ ЮТОВ (Марвин К. Оплер, 1839)
    У Ютов было меньше лошадей, чем у Команчей, и они в отличие от Команчей не занимались их разведением. Военные столкновения между этими двумя племенами были скорее вызваны охотой на бизонов, набегами или конокрадством, чем желанием Ютов продемонстрировать свою храбрость. У Ютов НЕ БЫЛО ГРАДАЦИИ И ПРОСЛАВЛЕНИЯ ВОЕННЫХ ЗАСЛУГ. Они захватывали лошадей и грабили врагов только для обогащения. Схваток лицом к лицу с врагом юты избе-гали. Если предводитель ютов в военных действиях безрассудно проливал кровь своих людей, он подвергал себя риску быть ими избитым.
Общинное стойбище ютов в дорезервационный период состояло из нескольких большесемейных кочевых дворов, располагавшихся на протяжении примерно 800 метров вдоль течения ручья или реки в укрытом месте. Игры, пляски и встречи, происходившие раньше в короткий период ранней весны, теперь продолжались в течение всего года благодаря использованию лошадей, организации специальных экспедиций для охоты на бизонов и возможностям запасти больше продуктов. Община или часть ее теперь селилась вместе. Палатка (типи) вождя была немного больше, чем другие, чтобы она могла служить местом встречи старейшин. Из этого центра вождь каждое утро объявлял своим людям план на день. Если он был стар или его голос слит- ком тих, то новости передавались через глашатая стойбища.
ВОЖДЕЙ титуловали по-разному: глава общины (нимви тауав), человек (тауатс), вождь или глава стойбища (таванамум) и воин, военачальник (наготу тауатс). Лишь опытные главы стойбищ имели право созывать людей для организо-ванных охоты на бизонов и набегов. Это были люди, показавшие, чего они стоят как смелые разведчики и мудрые советники. Они выбирались всем стойбищем. Их власть основывалась на общем согласии и продолжалась до тех пор, пока вождь правил мудро и удачно.
    Набеги давали материальные выгоды, и вождь мог объявить, что вечером будут пляски, а завтра — набег на врага. Такие «экспедиции» давали возможность обмениваться подарками. Но также высоко оценивалась организация вождем охоты, перемещения лагеря или плясок. Между авторитетом старших родственников в большой семье и властью главы стойбища существовало равновесие. Военные действия южные юты предпринимали в основном РАДИ ГРАБЕЖА. Каждый старался сбросить противника с лошади и угнать ее с собой. Юты обучали лошадей слушаться движения коленей всадника, так что поводья обычно бывали не нужны и руки наездника были свободны для борьбы с противником. При-менялись также засады. В рассказах говорится и о ночных вылазках конокрадов во вражеские лагеря. После этих экспедиций лошади, которые были не нужны, раздавались или обменивались на оленьи шкуры и мясо. Когда в стойбище доставлялось мясо, то посылали детей, которые ждали, не достанется ли им что-нибудь. Впереди возвращавшегося военного отряда ехали разведчики и сообщали о победе или поражении. Затем остававшиеся в стойбище выезжали навстречу возвращавшимся домой, воспевая их удачи. По случаю возвращения победители раздавали подарки из награбленного или же делали это во время «пляски скальпа». Третий, и последний, способ раздела добычи состоял в том, что более бедные индейцы посещали палатки вернувшихся воинов, чтобы воспеть их удачи и исполнить пляску в их честь, за что получали подарки. Награбленная во время набегов добыча: лошади, одежда, трубки, оружие и прочее — делилась поровну между всеми членами общины. Женщины ютов также участвовали в набегах.
Община, однако, в основном заботилась о защите, а не о нападении. После разбивки лагеря вождь назначал разведчиков, которые располагались на высоких участках местности или на наблюдательных пунктах для того, чтобы охранять людей от нападения врагов. Разведчики, называемые саридзка, или «ОБЩЕСТВО СОБАК», набирались из молодежи стойбища. Среди них были и молодые родственники вождей, которые таким образом проходили подготовку для занятия в будущем важных постов как в семьях, так и в общинах; были рекруты и дети, осиротевшие в результате войны, а также иногда не усыновленные дети, захваченные в плен. Они разбивали отдельный лагерь, имея небольшой запас сушеного мяса и
воды. С ними жила пожилая женщина, которую ребята почтительно называли БИА (мать.). Биа также играла роль связной со стойбищем. При виде врага молодые люди подают сигнал скачкой на лошадях вперед и назад. При перемещении стойбища «Общество собак» идет в арьергарде, охраняя таким образом общину.
Назначаемые разведчики вместе с «Обществом собак», состоящим из молодежи, одновременно представляли собой и аппарат подготовки к военным действиям, и элиту молодежи. Единственным отличительным их знаком было ожерелье из полоски волчьей шкуры. Не вся молодежь предпочитала состоять в этом обществе, и не каждая семья могла выделить молодых мужчин из своего состава. Молодым людям внушали, что у них нет семей, и они не несли никаких обязательств перед семьей в период обучения. Отсюда термин «биа» для живущей с молодежью женщины. Иногда биа готовила тушеное собачье мясо, чтобы тем самым сообщить им проворство и бдительность, необходимые при выполнении их функции «сторожевых псов».
«Общество собак» применяло также похищение как метод набора молодежи, уже прошедшей обряды совершеннолетия и посвящения в охотники. Таким образом происходит пополнение их числа по мере выбывания старших членов. О саридзка поддерживалось представление как о месте, где крепнет и развивается мужество, проявляющееся и во время набегов, и при охране групп на больших охотах, и во время ответственной охраны стойбища. Фактически саридзка является ярчайшим примером коррелированного социального изменения, вызванного такими причинами, как пользование лошадьми, охота на бизонов и участие в обороне общинного стойбища.

0

13

-  Военная структура команчей –
    Один из первых чиновников США сообщал в 1836 году, что у команчей – 4500 воинов, испанцы оценивали в ХVIII веке военную мощь команчей в 8000 воинов. В 1837 году военные власти насчитали у них – 5400 воинов . В 1849 году общая численность команчей оценивалась в 20 000 человек с 4 000 воинов.
    Сведения А.Хобеля о существовании у команчей своего рода военных орденов свидетельствуют о наличии у них постоянного военного контингента Он состоял из четырёх групп профессиональных воинов.
    ,,Коронованные военачальники, носящие короны из перьев орла,- пишет Хобель,- составляли высший слой военной элиты команчей, обозначавшейся специальным термином тэкниуап’’. С ношением короны как знака высших воинских отличий были связаны ,,большой почёт, привилегии, обязанности и опасности’’. Свой головной убор они должны были защищать ценой жизни. Он не только не должен был попасть в руки врагов, но и просто упасть с голо- вы военачальника. Воины должны были защищать грудью своих военачальников и их короны. Отступление перед врагом, большие потери воинов навсегда лишали человека права носить военную корону и пользоваться всеми связанными с этим почестями. За ним закреплялась оскорбительная кличка ,,старшая сестра’’. Головной  убор и привилегии не наследовались.
    За ,,носящими короны’’ шла вторая группа военачальников меньшего значения. Знаком их отличия служила шапка из бизоньего скальпа.
    В третьем ,,ордене’’ объединялись воины, ,,Носящие кисточки из вороньих перьев’’. Это были команчи, посвятившие себя войне как постоянной профес- сии; знаком их отличия были прикреплённые к плечу и волосам кисти из вороньих перьев. Они всегда были в походах. Об одном воине из этой группы говорится, что он ушёл в поход молодым человеком и возвратился уже пожилым. В этот орден вступала не имевшая семьи и стремившаяся просла- вить себя молодёжь. И, если воин оставался жив, он имел право в пожилом возрасте совершить обряд ,,снятия кисточки’’ и заняться мирными делами, пользуясь достигнутой славой.
    Четвёртая группа -,,воины большой лошади’’ -состояла из людей незнатных, но стремившихся к богатству и отличиям. Знаком их отличия был длин- ный пояс. Эти материалы определённо говорят о выделении в команчском обществе иерархически организованного военного сословия и развития системы знаков отличия. Каждая община имела также самостоятельную систему военных обществ: крупнейшие –Бизоны, Вороны, Лисы, Лошади.Кроме того в начале ХХ века они ещё помнили об обществе Барабанов, Жеребят.
    Одним из тех немногих племён, которые сражались ,,в открытом бою лицом к лицу’’, были фанатично воинственные команчи. Именно поэтому их выделяли сначала французы, а потом американцы: такая тактика им была понятна и привычна. По этой же причине они презрительно отзывались о соседях команчей – апачах , которые придерживались традиционной индей- ской ,,змеиной’’ тактики: ударил и исчез.
    Команчи были безраздельными хозяевами территории, охватывающей западную часть Техаса, запад Оклахомы, а также часть Канзаса и Нью-Мексико; они являлись признанными мастерами и знатоками ведения войны, которая была для них самоценна, являлась образом жизни и к которой они относились почти как к искусству. После 1750 г. команчи стали верховым племенем и обзавелись достаточным количеством лошадей, и тогда всё не связанное с войной потеряло для них всякий смысл и интерес. Причём у них не было материальных причин столь безоглядно и безоговорочно посвящать себя войне
,,Команчи были богаты, они были настоящими нуворишами равнин и в то же время теми самыми, кого называют ,,ужасное дитя’’ в семействе. Их пристрастие к войне не было вызвано экономическими причинами: о команчах в 1819 г. сообщается, что предприимчивые люди имели от 100 до 300 лошадей и мулов. Преуспевающие воины имели от 50 до 200 лошадей, и каждый ко- манч имел хотя бы одну лошадь. Они разводили достаточно лошадей для того, чтобы обеспечить себя всем необходимым за счёт охоты на бизонов. Они продолжали набеги, поскольку у команчей сложилась чёткая система ценностей и критериев авторитета мужчины среди соплеменников, жёстко ориентированных на войну. Мужчина мог добиться уважения, только отличившись на войне, особенно если он сумел в ходе боя увлечь за собой остальных. Не случайно вожди команчей раздавали в виде подарков практически все доставшиеся им военные трофеи. У большинства вождей и так уже были сотни прекрасных лошадей, но им всегда хотелось ещё больше уважения и авторитета. Даже если лагерь был доверху наполнен продовольствием и всем необходимым, мужчины продолжали бесцельно слоняться за его пределами в томительном ожидании, когда можно будет выступить в новый поход. Мужчины-команчи находились в постоянном ,,поиске войны’’; лишь она наполняла жизнь каким-то смыслом и давала им возможность повысить авторитет и занять более высокое положение в своём сообществе’’.
    В перерывах между войнами жизнь в лагере команчей изобиловала ссора- ми и потасовками между ,,обидчивыми, высокомерными и драчливыми воинами’’. Но гораздо серьёзней было следующее: команчи как и камикадзе, жили руководствуясь девизом- ,,Настоящий воин умирает молодым’’.

0


Вы здесь » Форум Индейцев Белгородчины » Войны и воинское искусство » Война в жизни индейцев


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC